Below are the 5 most recent journal entries recorded in eterman's LiveJournal:

Tuesday, September 1st, 2009
1:00 pm	Зимняя кампания 1991 года (4) 4 Помните «органического одиночку» у АИС? Этот одиночка может увлекаться империями, но ему самому империя ни к чему, поскольку гражданин (да и патриот) он никакой. Но если Бродский не был патриотом Российской империи, откуда, все-таки, наезд на Украину? Ответ на самом деле совсем прост. Самое забавное, он даже не нов. В содержательном плане он был сформулирован годами раньше, еще до распада СССР, но внимания на него никто не обратил. ( Давайте заглянем в Нобелевскую лекцию Бродского, в которой он обнародовал нечто вроде собственной философско-эстетической теории ) Постскриптум Стихотворение Бродского нередко сравнивают с пушкинским «Клеветникам России». Помните: О чем шумите вы, народные витии? Зачем анафемой грозите вы России? Что возмутило вас? волнения Литвы? Оставьте: это спор славян между собою, Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою, Вопрос, которого не разрешите вы. Уже давно между собою Враждуют эти племена; Не раз клонилась под грозою То их, то наша сторона. Кто устоит в неравном споре: Кичливый лях, иль верный росс? Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет? вот вопрос. Зря сравнивают. Сравнение неверное, более того, неправомерное. Для Пушкина «славянский спор» – спор близких и равных о том, на чьей стороне история. Для Бродского (да и для Достоевского) Украина без России, всерьез или нет, – курица в борще. Нет никаких славян, нет общей славянской истории. Нет, видимо, и праславянского языка. Литва у Бродского – западноевропейская страна. А есть только (как в школе) русский язык – и русская литература. Без них у Украины («что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!») нет исторического пути, нет будущего, нет даже настоящего. Хуже того, у нее нет Бродского. Поэтому когда он противоречит сам себе, предрекая украинцам в смертный час «строчки из Александра, а не брехню Тараса», он, подозреваю, имеет в виду не устаревшего и не сильно любимого Пушкина, а Иосифа Александровича Б., поэтического Александра Македонского, основателя империи. Подмены имени героя именем его отца, тем более, именем родовым, нередки в литературе. Правда, не совсем той, которую он призывает читать (и писать). Но ведь, черт побери, литература началась не в XIX веке. (Comment on this)
12:55 pm	Зимняя кампания 1991 года (3) Любовь к империям – полбеды. Существеннее, что Бродский поддался личному обаянию Сталина – и чарам Третьего рейха. Разумеется, не он один, но это сомнительное оправдание. ( Со Сталиным все ясно ) (Comment on this)
11:51 am	Зимняя кампания 1991 года (2) 3 Только вот – к чему все это? Что вдруг засвербило у Бродского, что заболело, кого он так любил, ненавидел и ревновал – на Украине? Или, иначе – чем она его так сильно задела? Что заставило поэта припомнить собственные (в обоих смыслах) злоключения и измены? На это вопрос, к сожалению, есть абсолютно точный, не оставляющий места для рефлексии ответ. Картина безрадостна – но ясна. ( Начать следует, видимо, с отношения Бродского к империям, хотя, как мы увидим дальше, не в нем счастье. ) (Comment on this)
11:01 am	Зимняя кампания 1991 года 1   Стихотворение И.Бродского «На независимость Украины» – жестокий и довольно неожиданный выпад великого поэта. Оно было прочитано автором 28 февраля 1994 года на вечере в американском Квинси-Колледже, а затем, как в самиздатские времена, некоторое время ходило по миру в неточных списках. ( Позднее появился вариант, верифицированный самим Бродским. ) Разумеется, меня занимают политическое содержание этого произведения и стоящее за ними авторское настроение. Тем не менее, прежде чем переходить к политике, следует разобраться с поэтикой. ( То есть, со стихотворным текстом. ) (Comment on this)
Sunday, January 22nd, 2006
3:26 pm	Русский роман В настоящий момент я сочиняю "Русский роман", то есть большое стихотворение на тематику, которую отчего-то полагаю русской. Название, естественно, является семантическим коллажем, составленным из названия романа Шалева, из представления о том, что истинный русский роман - это стихи Пушкина, в том числе, конечно, "Евгений Онегин", но также и "Руслан и Людмила", ну и еще кое-что. Мне захотелось поместить здесь промежуточную, далеко не законченную и тем более не отредактированную форму, в основном, для того, чтобы остановить мгновение, чтобы потом можно было бы с удобством вспоминать, какие глупости приходили мне в голову по ходу работы. Жаль, что я не сделал этого раньше; тьма информации уже стерта вместе с черновиками и совершенно невосстановима. Я не хочу на данном этапе обсуждать зашитые в тексте коннотации; многие из них легко угадываются, трудноугадываемые пусть хотя бы временно такими и останутся. Русский роман 1 Чего ни встретишь в чистом поле кота в мешке рожь в два вершка а прослезишься поневоле при виде первого снежка слыхал о тамошних метелях что мелкий снег с неверных вил мелькнул как заяц в черных елях и вдруг мешками повалил буран кручина русской прозы шныряет степью до весны я знал, что целые обозы бывали им занесены хотя внушает томик тощий пройдя соседний гастроном куда как чаще или проще замерзнуть прямо под окном а вывод перебранка сойки живи себе как в горле ком не офицером царской кройки а вором и бунтовщиком иди долби как сможешь обе судьбицы в звонкую броню замерз в степи заснул в сугробе прильнул к казацкому коню того что утром чай вприкуску а ночью дьявол визави иль не зови зимою русской или ее переживи в бесчисленной степи по росту взвывают версты на весу россия это так же просто как отыскать себя в лесу. 2 Не знаю, конный или пеший как змий, как по миру хорек в зеленый край прокрался леший айда к нему на огонек под гроздью спелого ореха над прелою щепоткой мха порхнем как золотое эхо без ведома и без греха зеленой лиственной долиной природной девственной золой между ольхою и рябиной сырой осиновой метлой в чужой хотя не больно новый где бор сама себе глава где живо вырастет сосновый а там хоть не расти трава туда где призраки вуалью легко и солоно порой двойною хвойною спиралью как смерть сосны как пар сырой айда под притолки косые глотнем дымка да вот смотри степь это лишь одна россия россий по меньшей мере три 3 За дальней цепью диких гор | Седой простор сибирской крови седой простор сибирской крови | за дальней цепью диких гор куда как лучше добрых ссор | хоть держится на честном слове да держится на честном слове | да много лучше добрых ссор надежно сложенный курган | весь век плетет трехгранный клевер весь век плетет трехгранный клевер | надежно сложенный курган русь жаркую как ураган | как скифский меч как юг и север как скифский меч как юг и север | русь жаркую как ураган здесь мы и правда развезем | речную муть плеща вожжами речную муть плеща вожжами | здесь мы взаправду развезем здесь лучший в мире чернозем | не раз давал неурожаи не раз давал неурожаи | жирнейший в мире чернозем здесь зачинается оплот | по доброй воле сонных вигов по доброй воле сонных вигов | здесь зачинается оплот не новгород среди болот | костяк десны читай чернигов а кость десны читай Чернигов | не новгород среди болот здесь будет новая земля | питаться зернами прогресса питаться зернами прогресса | здесь будет новая земля из-под грибного ришелья |веселый летний дождь одесса веселый летний дождь одесса | из-под грибного ришелья весь век на хлебе и воде | переселенцем из милета переселенцем из милета | весь век на хлебе и воде свидетельство как на суде | древнеодесская монета древнеодесская монета | свидетельство как на суде где ярославна столько лет | схватив за плечи обезьянку схватив за плечи обезьянку | свет ярославна столько лет кувшинку будто бы жилет | вывертывает наизнанку вывертывает наизнанку | кувшинку будто бы жилет претензии невелики | пока пресытится глотая пока пресытится глотая | пространство к югу от реки пространство к югу от реки | от львиной доли до алтая от львиной доли до алтая | претензии невелики рубить пахучий козий сыр | на северные человеки на северные человеки | рубить пахучий козий сыр окно в посюсторонний мир | из собственных варягов в греки из собственных варягов в греки | окно в посюсторонний мир 4 По юности себе в заслугу заречье и людской поток научишься ценить калугу отмерив запад и восток весенним утром слезешь с печки тереть поблекшие виски недолог путь от черной речки до желтой сызмальства реки легко качнуться о-дву-кони блоху в полете подковать куда несет тебя погоня ее тебе не отыскать не мни неверные потери мир тесен как весенний луг зато цветет у самой двери махнешь хлыстом опишешь круг в сухой степи сирен не слушай из дальних странствий возвратясь насытив взор чужою сушей узнаешь нас прекрасный князь ты обновился как природа сдирает шкуру с темных дел линяя временами года а я состариться успел ясна тоски твоей причина у перерубленных корней виной не маска а личина напрасно сравниваешь с ней да только юная отрава неровен час твердит о нем тебя не закружит купава над умирающим огнем чего вязаться к древним ковам болотный леший хоть бы хны под темным деревянным кровом от терпких взглядов рыжей хны твой конь шагнет роняя пену стальной подковой в нашу грязь вскрывая щиколоткой вену силенке русской изумясь тебя сарыч не обругает медок кленовый не возьмет да и отнюдь не застывает на подбородке этот мед тебя и в скверную погоду и через стреляный гранит русалка не затащит в воду кащей бессмертный не казнит зато луна пронзая гору или бурливая река разлившись в золотую пору не улыбнется свысока останешься один навьючив двуконный груз осенних проб в немой глуши степей горючих покладисто наморщив лоб 5 Куда по зову черных литер россия двинется чуть свет москва чернигов или питер каков вопрос таков ответ с неунываньем летописца сажусь за вымышленный стол рядить невидимые лица смотря какой вопрос пошел неужто русская отвага садит по целям будто зря не то шемякина ватага пленяет темного царя губами черствыми как лава едва шепчу и счет веду хитросплетеньям изяслава и казням на озерном льду попробую как псков и выборг стремной москве поклоны класть россия это смелый выбор а в добром просторечье власть зато в недобром тихий ужас изба без окон без дверей хочу разливы рек и лужиц молчу сплетенье трех морей начав делиться на уделы взяв вотчину а не феод князья скрипят как корабелы из территориальных вод борта сезонны и разумны коснувшись сушей всех троих россия много больше суммы но меньше чем задумки их на то она и моложава и расцветает под венцом великолепная держава с неутешительным концом | с невразумительным концом мой милый сын попробуй праздно осмыслить сухопутный крюк от самовластного соблазна иди в бега беги на юг на треуголке кипариса пополни вязку ломких стрел удел слепца, удел бориса не заводи себе удел природный князь отдайся крыму как молодой веселый скиф назло отеческому дыму пока еще немного жив (Comment on this)